Его дыхание обжигает мои плечи, его глаза блестят от слёз, его руки непослушно дрожат - он не скроет от меня свою грусть. Наше расставание войдёт в историю.Меня почему-то не тревожат больше сны, меня не радуют природные краски и цвета, люди мне кажутся безразличными. Я потеряла любовь. Это чувство ушло так же неожиданно, как и пришло. Я просто проснулась утром и поняла, что на душе пустота.

Я кутаюсь в плащ прошлого. Мне холодно. Разожгите камин.
Нет, впрочем, не надо; ведь тогда что-то изменится, и исчезнет эта магия волшебных, но, увы, ушедших дней.

Что лучше? Наслаждаться тёмными звёздами, ночной прохладой, и ностальгией, которую они приносят? Или мчаться по солнцепёку на яростном коне вперёд и вперёд?
Наверное, умение жить заключается в чередовании этих двух крайностей. Нельзя постоянно идти не оглядываясь - вы можете не заметить, как палящее солнце сожжёт вас.

..Все во мне кипит и бушует, я извожу себя многочасовыми внутренними "митингами" лежа в ванной, а по утрам просыпаюсь с одной мыслью: "Хочу быть стервой!" Нервный накал доходит до высшей точки, когда я готова дать объявление в газету: "Послушная ученица заплатит любые деньги за курс лекций в школе стервозности!"Куда делось мое смирение, интеллигентность, мягкость, и умение обходить острые углы и печальные для собственного "я" последствия хорошего воспитания?!

Все то же самое, только в роли "изменника" Она. То-бишь я.
Это похоже на медленное пробуждение. Ты, наверное, не изменился. Или
все-таки изменился... Мелкие и большие твои недостатки как были, так и
остались. Просто раньше я их не видела. Или не хотела видеть. Или видела, но
вот достоинства... Достоинства затмевали все. Потом они, достоинства как-то
постепенно начали становиться все невесомее, как будто стираться. Потом
выяснилось, что я их и вовсе придумала.

Мне очень нравится смотреть, как танцуют другие.

Особенно бесподобны «парные танцы». Чувственные, мини-спектакли.
Он властно обнимает партнершу. Она в его руках. В нем – сила. В ней – непокорность. Двигаясь в ритме, она дразнит его. Извиваясь, то прильнет всем телом, то отпрянет в сторону, а потом, вертя задом, подбирается ближе. Ближе. Он ждет, улыбаясь. Подтягивает плотно к груди. Сжимает, гладит, отталкивает. Кружит на расстояние руки, потом резко возвращает к себе. Она дерзко смотрит в глаза. Он хватает ртом ее губы. Она отстраняется. А музыка заставляет двигаться в такт. Здесь и сейчас. Снова и снова. Страсть и движение. Музыка, он и она...

Я развернул ее лицом к себе и посмотрел в глаза. В глубь. На дне еще теплилось отражение звезды.- Да. Прошу...
Она что-то сделала с своими глазами, я так и не успел понять, что это было... Я начал тонуть в них, догоняя затерявшуюся звезду. Мои руки уже сами жаждали прикосновений к реке, к лунному изгибу горизонта, к весне некошеных трав, к ветру в ее волосах - к моей Земле. Она звала.

Мне нравится, как бьётся твоё сердце. Такт за тактом. Мне нравится, когда ты говоришь, что у неба подошвы из крыш. Должно быть, мысли у неба спрятаны за подоткнутые под голову облака, а глаза цвета медового заката.

Я люблю слушать, как бьётся твоё сердце. Оно говорит правду чаще, чем ты сам.

Проходит время. Приходят воспоминания. - Ты счастлива? - Не знаю. - А была? - Наверно…Когда-то давно мне казалось, что счастье - это что-то огромное, поглощающее все и вся, непохожее ни на что - чувство. Очень хотелось его испытать, но как-то не получалось - то времени не хватало, то сил, а то и вовсе - причины не было быть счастливой...А потом научилась радоваться. Сначала было сложно, но позже маленькие радости заменили чего-то большое, такое недосягаемое, такое до боли невзаимное.

Впервые я, наверное, увидела его во сне. Видимо, очень давно: может быть еще в детстве? Не знаю случая, когда он и в самом деле появился у нас, я ничуть не удивилась. Это как-то само собой разумелось, что он, наконец, появится. Его голос сразу наполнил прихожую, зазвенел, летая между стеклянными шарами люстры, и выплеснул на кухню. Смуглая тонкая рука с длинными пальцами и узким запястьем, увитая синими тенями дверной ручки, выключателей и вешалки гардероба.

Сейчас я сижу и думаю, что все, что было, было какой-то нереальной сказкой которую мой мозг придумал для себя, чтобы хоть как-то забыться от проблем, которые окружают меня в этом пыльном городе…

Это было всего лишь неделю, хотя нет, для нас это была не неделя, а один миг, так быстро растаявший и уже никогда неповторимый…